Экс-политзаключенный Игорь (имя изменено в целях безопасности) родом из маленького районного города на юге Беларуси. 20 лет мужчина отработал на госпредприятии. В 2020 году активно участвовал в акциях протеста — несколько раз получал штрафы, а в следующем году его уволили с работы по политическим мотивам. Игоря жестоко задержали осенью 2022 года и позже осудили на пять лет колонии за антивоенные комментарии и обращение в фонд помощи BYSOL. Экс-политзаключенный рассказал правозащитному центру «Вясна» о пытках холодом, потере сознания от отравления краской, избиениях, а также как в тюрьме выживал только за счет поддержки других политзаключенных. Освободили его 13 декабря — вместе с группой из более 100 заключенных, выдворенных в Украину.
Голым забросили в машину и приставили автомат к голове
После увольнения с госпредприятия в 2021 году Игорь устроился в крупную строительную компанию, где проработал несколько месяцев:
«Как-то из минской головной компании к нам приехал начальник. Ему было интересно, кто я такой, что из-за меня его начал кошмарить КГБ. Начальника очень настойчиво просили меня уволить. Но руководитель оказался в нашей теме и решил мне помочь: вместо увольнения он предложил мне другую работу».
Позже Игорь нашел работу в Польше и стал готовить документы. Но выехать в другую страну он так и не успел. Осенним утром 2022 года к Игорю домой ворвались силовики.
«В восемь я отвел детей в школу, а через два часа в квартиру ворвались пять боевиков, вооруженных до зубов и в бронежилетах. Как позже я выяснил, это было подразделение „Алмаз“. Меня захватывали, словно я террорист мирового уровня. Я был в одних трусах. Жена открыла дверь. Я только поднялся с постели, как мне прилетел сильный удар в спину, я чуть не потерял сознание. Положили лицом в пол, надели наручники. Меня голым, в одних трусах вытащили на улицу, забросили в машину на пол и приставили автоматы к голове. Позже жена передавала мне одежду в милицию».
Игоря отвезли в местное отделение милиции, где мужчину ждали два сотрудника из ГУБОПиК. Они начали проверять телефон, где нашли несколько комментариев политического характера.
«Они сразу же нашли „оскорбление Лукашенко“, „оскорбление представителя власти“ и некую „экстремистскую символику“. Тут же зачитали что-то с листа бумаги и сказали повторить эти слова на камеру для „покаянного видео“. Я очнулся уже только вечером в изоляторе».
Первый административный арест Игоря длился 15 суток. Сотрудники изолятора всю ночь не давали ему спать — ежечасно вызывали к «кормушке». Днем мужчине также запрещалось спать, постельное белье не выдавали. В ответ на жалобу Игоря в прокуратуре ответили, что всем, кто «поднял руку на сотрудников», постельное белье не выдается.
Пять лет за антивоенные комментарии и обращение в BYSOL
Игоря несколько раз возили из изолятора в СИЗО и обратно, пока не завели уголовное дело. Как он рассказывает, многократное передвижение между учреждениями без объяснения причин, это «любимая фишка» силовиков. О подобной практике в отношении других заключенных Игорь узнал в СИЗО.
К уже предъявленным обвинениям — «оскорбление Лукашенко» (ст. 368 УК), «оскорбление представителя власти» (ст. 369 УК) — мужчине постепенно добавляли новые уголовные статьи за антивоенные комментарии в поддержку Украины и обращение в BYSOL.
«Зимой 2022 года у меня закончился срок задержания. Меня два месяца держали в СИЗО неизвестно на каких основаниях. В первоначальных уголовных статьях, которые мне предъявили, истек срок давности. В СИЗО приехал следователь и мне накинули „разжигание вражды“ (ст. 130 УК) и „содействие экстремистской деятельности“ (ст. 361−4 УК). По первой статье мне предъявили то, что я выругался в сторону российской армии за их действия в Украине. Обвинение по второй статье предъявили за то, что я обратился в BYSOL за финансовой помощью, хотя ее и не получил».
«Ругался, не поздоровался, не побрился» — месяц в ШИЗО по надуманным поводам
Летом 2023 года Игоря осудили на пять лет колонии и осенью перевели в шкловскую колонию № 17. Политзаключенного, как и всех других, поместили в карантин, откуда он вышел с девятью нарушениями по надуманным поводам. Как рассказывает мужчина, это еще «середнячок» и многие выходят из карантина через ШИЗО.
«Все нарушения абсолютно абсурдны: не поздоровался, нецензурная брань, не выполнил приказ, два раза не побрился. Формальная разная фигня.
Самый яркий пример нарушения был уже в отряде. Перед входом в столовую нужно назвать свою фамилию. Был там один сотрудник — садист № 1. У него была любимая фишка — спросить у заключенного, где раньше сидел. Если ты отвечаешь „не сидел“, соответственно ты поддерживаешь воровские традиции и разговариваешь „по фене“, ведь ты не „сидел“, а „отбывал“ (наказание). За это писали рапорт, после чего отправляли в ШИЗО (штрафной изолятор. — Прим. ред.)»
Также Игоря, который уже побрился, заставляли писать объяснительную, почему он якобы не побрился. В случае отказа ему приписывали еще и сопротивление сотрудникам колонии.
Всего в ШИЗО собеседник провел месяц, а в ПКТ (помещение камерного типа. — Прим. ред.) — четыре месяца. Первые пять суток изолятора ему назначили за то, что якобы не поздоровался.
«Однажды во время дежурства ко мне подошел один из сотрудников. Я с ним поздоровался, он спросил, что я делаю. А перед уходом спросил: „Ой, а почему ты не поздоровался?“ Выписал мне рапорт и отправил на пять суток в ШИЗО».
«Телятник для коров, только с перегородками»: условия для узников ИК № 17
Игорь сравнивает ШИЗО в ИК № 17 с фермой для коров. Только в изоляторе есть перегородки, рассказывает собеседник.
«Меня, как политического, удерживали одного в трехместной камере зимой, в январе. Постельное белье не выдавали. Приходилось спать на голых досках. В шесть утра приходит проверка, они открывают окно и уходят. Возвращаются только в шесть вечера. Камера полностью вымораживается. Температура ниже +10 градусов. Зимой от холода спасают только батареи: это три вертикальные трубы, возле которых приходится сидеть весь день, чтобы хоть как-то согреться. От холода воспаляются почки, первые трое суток бегаешь в туалет чуть ли не каждый час».
Три часа держали голым в клетке на КПП
В следующий раз Игоря поместили в штрафной изолятор на 15 суток. Как полагает собеседник, за то, что пытался передать письмо на свободу через освобождавшегося знакомого.
«В этот раз меня отправляли в ШИЗО показательно: отвели на КПП, полностью отобрали всю одежду, закрыли в клетку, напротив положили одежду и якобы непреднамеренно не закрыли дверь на улицу. На тот момент температура была около минус десяти градусов. Часа через три, когда я уже начал „отдавать концы“, за мной пришли и перевели в ШИЗО, где продолжили веселиться и морозить меня дальше».
В ПКТ ставили на растяжку и били по ногам
После конвейерных суток в ШИЗО Игоря направили в помещение камерного типа, где ставили на растяжку и били по ногам.
«Они бьют тебя по ногам и ждут, пока ты не начнешь сопротивляться: кричать или махать руками. Меня тоже пару раз били по ногам. Я просто падал, поднимался. И они поняли, что со мной это безрезультатно. Но мне вывихнули плечо, когда крепко поднимали вверх руки, застегнутые за спиной в наручники. Из-за плохого питания и условий я не смог восстановить руку, до сих пор чувствую вывихнутое плечо.
Плюсом в ПКТ было то, что давали кипятильник, книги и на ночь постельное белье. Но сотрудники посчитали, что такой режим для меня слишком мягкий и снова вернули в ШИЗО».
Тогда был период межсезонья, то есть отопление в камере уже отключили. В камере было так же холодно, но уже не было возможности согреться возле батарей, рассказывает собеседник.
«Сотрудники колонии расслабились настолько, что уже даже не говорили мне, по какому поводу переводят в ШИЗО или ПКТ. Они просто сами подписывали рапорты и раз за разом набрасывали мне сутки».
В колонии Игорь стремился поддерживать свою психику в здоровом состоянии и продолжать сопротивление в любой доступной ему форме.
«В колонии я собирал любую потенциально полезную информацию: подсчитывал количество политзаключенных в разных отрядах, а также записывал имена тех сотрудников, которые нас пытали. Перебрасывались информацией с другими политзаключенными, подбадривали друг друга, что, мол, не все потеряно, все будет хорошо. Также с ними делился необходимыми вещами и помогал на промзоне».
На промзоне Игорь работал в швейном цеху. Там политзаключенных заставляли шить форму и спальные мешки для военных. Работали в ночную смену с 22 до 6 часов, а выходной был только в воскресенье.
«За счет других политических я выживал». Перевод в тюрьму
В колонии политзаключенного внесли в «список террористов». Как считает мужчина, за то, что поделился едой с другим заключенным. Затем над ним состоялся суд по переводу на тюремный режим. В конце лета 2024 года Игоря перевели в могилевскую тюрьму № 4.
До перевода в тюрьму сотрудники колонии успели поиздеваться над Игорем еще другим способом: его отправляли в свежевыкрашенную камеру изолятора, где политзаключенный неоднократно терял сознание от отравления парами краски.
«После отравления приходил медик и якобы искренне удивлялся. Когда мне уже совсем стало плохо и я потерял сознание, меня резко перевели в тюрьму. Наверное, боялись, чтобы я не умер у них в колонии».
Из-за статуса «террориста» Игорю запрещали передавать в тюрьму передачи. Поэтому он мог рассчитывать только на помощь других узников.
«Со мной сидело много других политзаключенных. Они меня сильно поддерживали, брали отоварку и делились вещами и едой. За счет них я и выживал».
С мешками на голове увезли на границу с Украиной
После полутора лет в тюрьме, 13 декабря Игоря помиловали вместе с другими политзаключенными и принудительно вывезли в Украину.
«В тюрьме меня вдруг вызвали на прием к моему куратору, которого никогда раньше не видел и даже думал, что его не существует. Говорил, что, мол, Лукашенко все правильно делает, а Тихановский рекламирует кроссовки в Америке. Что у нас не так, как в Украине. Это была такая якобы реклама Лукашенко. Пропаганда та еще. Я только молча кивал головой».
Через несколько дней Игоря вызвал начальник отряда и спросил, про его загранпаспорт. Узнав, что документ у жены, начальник сказал: «Ай, не успеют прислать уже. Ну и иди». Так Игорь узнал, что его будут освобождать. Перед освобождением у политзаключенного изъяли все бумаги, документы и собственные записи. В автобусе всем узникам одели на головы черные мешки, но кто-то стал задыхаться. Мешки сменили на шапки. Немного сдвинув головной убор Игорь смог увидеть в окно, что их везут на юг Беларуси.
«На очередной стоянке в автобус зашел какой-то мужчина, поснимал нам с голов шапки и разрезал скотч на руках. После он представился сотрудником ВСУ и рассказал, что у них договор с беларусской стороной и нас вывезли на территорию Украины.
После была хохма. Мы вышли из автобусов в туалет. Все просто пошли под забор справлять нужду. Поворачиваю голову, Бабарико стоит. Потом увидел, как из других автобусов выходят другие политзаключенные».
Сейчас Игорь находится в одной из стран ЕС и занимается адаптацией и восстановлением здоровья.